Кузебай Герд и северные удмурты: неслучайные встречи

... А теперь,
Когда говорят «Удмуртия»,
Видит мой восхищенный взор Синюю Каму, проснувшийся бор,
Лица людей просветленные, мудрые...
(К. Герд).
Пер. В. Емельянова


Жизнь и деятельность выдающегося удмуртского поэта, просветителя, ученого, национального и общественного деятеля Кузебая Герда (Кузьма Павлович Чайников, 14.01.1898 – 01. 11.1937) настолько многогранна, что невозможно охватить её в одной статье. Тем интереснее проследить мало освещенные в научной и публицистической литературе связи Герда с северной Удмуртией, этнической культурой северных удмуртов.

Уроженец д. Покчивуко (Большая Докья) Малмыжского уезда (сегодня – Вавожский р.), выпускник Кукарской учительской семинарии (ныне – г. Советск Кировской обл.), он начал национальную и культурно-просветительскую работу школьным учителем. Будучи заведующим удмуртского отдела Малмыжского уездного отдела народного образования (уоно), участвовал в открытии новых сельских школ, Новомултанского педтехникума, писал стихи, пьесы, переводил произведения русских драматургов для созданных им драматических кружков. Однако жизнь творчески одарённого молодого человека не ограничивалась литературно-общественной деятельностью. Приняв с восторгом Октябрьскую революцию, открывшую светлую дорогу удмуртам, К. Герд активно включился в политическую жизнь формирующейся Удмуртской автономии. Его позиция ярко выразилась в переводах на удмуртский язык известных революционных песен: «Марсельеза», «Вы жертвою пали», «Вихри враждебные». В Удмуртском комиссариате, располагавшемся в г. Сарапуле, он возглавил издательский отдел. Продолжил издание газеты «Гудыри» («Гром»), ставшей официальным органом Комиссариата, создал и редактировал первый удмуртский детский журнал «Муш» («Пчела»).

С образованием Удмуртской автономной области (4 ноября 1920 года) члены комиссариата в полном составе были направлены в столицу области – Глазов. Ему, как и другим сотрудникам, были выданы сопроводительные документы на проезд. Одно удостоверение от 21 марта 1921 года гласит: «Дано сие школьному работнику Козьме Павловичу Герд в том, что он действительно в срочном порядке вызывается ревкомом в распоряжение Областного отдела народного образования и переезжает на постоянное жительство в г. Глазов. Товарищу Герд все советские учреждения, должностные лица обязываются оказывать всемерное содействие в пути следования, давая ему в первую очередь требуемое количество подвод и не чинить никаких препятствий в перевозке багажа». Второе удостоверение предписывало Ново-Мултанскому волостному исполкому и милиции не задерживать и не конфисковать корову с телёнком, которую сотрудник ревкома, переезжая в Глазов, очевидно, собирался везти с собой [1].

Однако переезд не состоялся, отдел народного образования, как известно, возглавил Т.К. Борисов, он же – заместитель председателя ревкома И.А. Наговицына. Издательским отделом и выпуском печатного органа газеты «Гудыри» руководили И.Т. Дядюков и П.Н. Баграшов [2]. Оказалось, что К.П. Чайников с женой Н.А. Герд, уехали на родину мужа. В воспоминаниях от 3 сентября 1966 года она пишет: «Мы с Кузебаем на один год решили уехать в его деревню учителями, пока шла вся эта пертурбация. <…> В его деревне мы учительствовали один год, я учила 1-2 классы, он – 3-4» [3]. Так что первое знакомство с северными удмуртами и Глазовом не состоялось.

Работая над диссертацией «Родильные обряды и восточно-финская колыбель»* в аспирантуре Научно-исследовательского института этнических и национальных культур народов Востока (г. Москва) в 1926-1929 годах, К. Герд организовал несколько фольклорно-этнографических экспедиций в Глазовском и других северных районах Удмуртии. Экспедиционные материалы он использовал при написании многочисленных статей об удмуртской культуре. К примеру, в статье «К изучению удмуртских загадок»* пишет о загадывании загадок жителями Понинской, Люмской, Ягошурской волостей Глазовского уезда в период с 25 декабря по 6 января (по новому стилю: 7-14 января), т.е. в период святок (вожодыр). Особое отношение сельчан к загадке и вера в её продуцирующую силу выражает словами: «В другое время от загадывания загадок в этих районах воздерживаются». Отмечено, что это своеобразные вечера устной поэзии: наряду с загадками вспоминаются легенды, предания, сказки, эпические сказания о местных богатырях. Как известно, на севере Удмуртии широко бытовал устный фольклор. Об этом еще в XIX веке писал инспектор народных училищ Глазовского уезда Н.Г. Первухин, опубликовавший в Эскизах III и IV народную поэзию [4]. Помимо собственно загадок Герд подробно описал ритуально-обрядовое поведение участников таких вечеров. Он отметил, что вечернее мероприятие проводится в чьей-либо избе, а иногда специально арендуется изба. Из информации можно сделать вывод, что в избе собиралось довольно много народу: «В избе располагаются, кому как хочется: сидят на лаках, многие залезают на полати, некоторые ложатся или садятся на пол». Приходили с рукоделием: девушки и молодые женщины приносили свои прялки, мужчины тоже брали ручную работу [5]. Таким образом, собирателем зафиксировано, что в 1920-е годы северные удмурты еще придерживались традиции трудового поведения в вожодыр: нельзя работать в сумерки, в период особенной активности вожо (акшан), но не возбраняется рукоделие в ночное время, в то время, как русские соседи запрещали любое рукоделие, кое-где прялки даже закидывали на чердак. Очевидно, под воздействием православия, предписывающего праздное времяпровождение, многие старинные представления и действия исчезли из практики русского сельского населения, а удмурты, менее подверженные церковным установкам, сохранили древние традиции.

Фотографии, хранящиеся в библиотеке им. В.Г. Короленко, позволяют прикоснуться к той эпохе и познакомиться с К. Гердом и другими известными людьми г. Глазова, участниками экспедиции 1928 года.
Участники экспедиции на отдыхе. Глазовский уезд. 1928 год

Участники экспедиции на отдыхе. На небольшой лужайке, окруженной хвойным леском, сидит небольшая группа в 12 человек, среди которых 1 ребенок. Кузебай Герд, руководитель экспедиции, сидит во втором ряду первый. Он в белой рубашке и полосатом галстуке. Рядом с ним справа сидит с опущенной головой Дмитрий Иванович Корепанов (Кедра Митрей) – заведующий Глазовским уоно (а, может, уже директор педтехникума, которым он руководил в 1928-1930 годы, до отъезда на учебу в Москву в Литературный институт). На этом же снимке видим студента педтехникума Александра Никитовича Лекомцева (сидит в первом ряду первый справа), будущего директора Глазовского краеведческого музея (в 1935-1938 годы).
А.Н. Лекомцев,
заведующий краеведческим музеем

Следующие фотографии иллюстрируют моменты экспедиционной работы и отдыха.
Участники экспедиции на отдыхе.
Глазовский уезд. 1928 год

Участники экспедиции обрабатывают
фольклорные материалы. Глазовский уезд, 1928 год

На них снова видим людей, известных в удмуртском национально-культурном движении 1920-х годов, в том числе А. Лекомцева. На одном снимке участники экспедиции позируют на отдыхе с гармонью, а на другом – работают за столом, слушают и записывают текст с фонографа. Фонограф, очевидно, был привезен в экспедицию Гердом.
Участники экспедиции за обеденным столом.
Глазовский уезд, 1928 год

На фотографии изображен обеденный перерыв членов экспедиции. Герд сидит на скамейке боком первый слева. Снимок состоит из двух фрагментов. На левом фрагменте запечатлена семья московского композитора, музыковеда И.Я. Галкина, участника экспедиции (об этом узнаем из аннотации на обороте фото), а впоследствии – основателя удмуртской профессиональной музыки. Проживая в 1939–1945 годах в Удмуртии, Исай Яковлевич Галкин писал музыку к спектаклям, романсы, хоры, симфонические сочинения. Он – автор музыкальной драмы «Аннок» по пьесе И. Гаврилова [6]. В музыкальной историографии Удмуртии пишут, что Галкин впервые познакомился с удмуртской песенной культурой в 1936 году в Кирове. Если верить аннотации, получается, что к удмуртам он приехал в 1928 году по приглашению К. Герда, причем не один, а с женой и двумя детьми.

Кстати, стремление попасть к северным удмуртам Кузебай Герд высказывал неоднократно. В письме к Акулине Григорьевне Векшиной (первая удмуртская поэтесса Ашальчи Оки), работавшей в с. Юкаменском врачом, Герд пишет, что почти каждый день получает письма от удмуртской литературной молодежи, особенно от молодежи Глазовского края. Его это очень радует, так как письма «ярко говорят о том, насколько мы, удмурты, теперь выросли, насколько выросли литературные и иные запросы наших егит (молодых – В.Л.) писателей. Бедной моей машинке так много достается, каждый день она стукает письма». Здесь же Герд сообщает, что постарается приехать в глазовскую деревню хоть на две недели, тем более, что с редакцией газеты «Выль гурт» («Новая деревня»)* установились хорошие товарищеские отношения [7]. В конце августа – начале октября 1928 года члены экспедиции работали по теме «Труд и быт удмуртских детей». Очевидно, экспедиция была небольшой. В её составе – сам Герд, преподаватель педтехникума Ф. Пономарев, Я.Ф. Кочетков (чертежник и фотограф из Института народов Востока) и В. Чиркова. Фотография этой экспедиции часто публикуется в исследованиях и публицистике.
Участники экспедиции 1928 года.
В первом ряду В. Чиркова и Ф. Пономарев,
во втором – Кочетков и Герд. Глазовский уезд.

Сведения о второй экспедиции к северным удмуртам нами обнаружены в письме Герда Вассе Ивановне Чирковой от 7 мая 1929 года. В. Чиркова, выпускница Вятского (ныне – г. Киров) учительского института, в этот период заведовала Глазовским краеведческим музеем и по совместительству преподавала в педтехникуме. Из Москвы Герд пишет, что Удмуртская глазовская экспедиция пройдет в Пудемском районе предположительно в весенне-летнем триместре. В Глазов он сам собирался приехать 1–10 июня. Отряд экспедиции предполагался быть небольшим, состоял, очевидно, из трех человек: Герда, Чирковой и Кочеткова. Пономарева в этот раз не пригласили, «хотя он и хороший работник», потому что финансовых средств не хватало [8]. Члены экспедиции продолжили сбор этнографических и фольклорных материалов по темам: «Труд и быт удмуртских детей» и «Жилища глазовских удмуртов». В отчете К.П. Герд записал: «Собраны материалы по отделам: а) утробный период удмуртского ребенка; б) родильные обряды, в) грудной возраст, г) дошкольный возраст, д) школьный возраст, е) игрушки и игры вотских детей, ж) детская одежда, з) лечение детских болезней у вотяков. Записано и заснято 79 игр, 15 детских игрушек, 12 текстов детских песен и 12 мелодий (на фонографе), сделано 456 фотоснимков, 30 зарисовок детской одежды». Возможно, именно во время этой экспедиции был сделан снимок, на обороте которого оставлена надпись: «Абыз-пеллясь. 12.V. 1929 г. Чиркова Васса Ивановна 1929 арын К. Гердэн тодматскыку» (Знахарка-шептунья. Чиркова Васса Ивановна, 12.V. 1929 года, во время знакомства с К. Гердом).
В.И. Чиркова, заведующая краеведческим музеем.
г. Глазов, 1929 год

Сотрудничество двух молодых людей, создающих социалистическую удмуртскую культуру, продлилось недолго. Герд был арестован 13 мая 1932 года по сфабрикованному обвинению в национализме и в руководстве контрреволюционной организацией СОФИН («Союз освобождения финских народностей»), деятельность которого якобы была направлена на отторжение Удмуртской автономной области от СССР. «Когда его арестовали, написал мне письмо», – пишет Чиркова: «Я так плакала и боялась НКВД: за мной была такая слежка от ГПУ». Тем не менее, она попыталась товарищу помочь, три раза съездила в Киров к П.Н. Луппову и через него передавала арестованному деньги и посылки в тюрьму в Нижнем Новгороде (тогда – Горький). Вряд ли эти посылки дошли до адресата, ведь к нему не пускали на свидания даже жену. За попытку помочь Герду в Глазове её посадили на 4,5 месяца под домашний арест: «зарплату получала, а музей был закрыт» [9].

Вот такими были встречи Кузебая Герда с северными удмуртами, их этнографией и этнической культурой. Он чутко улавливал отличительные черты в их характере, быту, культуре, но еще отчетливее понимал и видел единые, стержневые черты, объединяющие весь народ независимо от места проживания. Неустанно трудился в отпущенные ему судьбой короткие 39 лет жизни за процветание, за духовное возрождение удмуртов и верил, что тот «Запоёт во весь голос/ открыто/ На удмуртском родном языке».


Источники и литература
1. Хазиахметова В.С., Утеева Э.Н. Революционный комитет Вотской автономной области: взгляд из XXI века. Казань-Глазов, 2019. С. 108-109.
2. Там же. С. 86.
3. Как молния в ночи…К. Герд. Жизнь. Творчество. Эпоха. Ижевск, 1998. С. 293.
4. Первухин Н.Г. Эскизы преданий и быта инородцев Глазовского уезда. Эскиз III. Следы языческой древности в образцах устной народной поэзии вотяков. Вятка, 1888. Его же. Эскиз IV. Следы языческой древности в образцах устной народной поэзии вотяков. Вятка, 1889.
5. Кузебай Герд. О ней я песнь пою…: Стихи и поэмы, статьи и научные работы, письма. Ижевск, 1997. С. 166-167.
6. Удмуртская Республика: Энциклопедия, Ижевск, 2000. С. 264.
7. Там же. С. 308-311
8. Там же. С. 314-315.
9. Как молния в ночи…К. Герд. Жизнь. Творчество. Эпоха. Ижевск, 1998. С. 634.
* К сожалению, сохранилась лишь первая часть диссертации в архивах Финляндии. В журнале «Ethnographica», Suomazais-ugrizainen seura. Helsinki, 1993, она опубликована под названием «Человек и его рождение (У восточных финнов». Эту часть с предисловием К. Герд направил для публикации в качестве статьи из Москвы в 1929 г. [5].
* Статья об удмуртских загадках затем была опубликована в 1928 году в пятом выпуске серийного издания «Труды Научного общества по изучению Вотского края».
* Газета «Выль гурт» («Новая деревня») – орган Вотского обкома и Глазовского райкома ВКП(б) в 1927 – 1930 годах.


Автор: Л.А. Волкова, старший научный сотрудник музея отдела истории
14.01.2023

👁 451

Вверх